Закрыть
Новости Бурятии

«ВОСПОМИНАНИЯ О ЗЮНГАРСКОМ ПОЛКУ»

20:28
1611
«ВОСПОМИНАНИЯ О ЗЮНГАРСКОМ ПОЛКУ»

100 ЛЕТ НАЗАД, В МАЕ 1918 ГОДА БЫЛ СФОРМИРОВАН 80-Й ЗЮНГАРСКИЙ (ДЖУНГАРСКИЙ) КАЛМЫЦКИЙ ПОЛК - ОДНА ИЗ ЛУЧШИХ ЧАСТЕЙ БЕЛОЙ АРМИИ

«ВОСПОМИНАНИЯ О ЗЮНГАРСКОМ ПОЛКУ» Под таким названием в 1927 году в Чехии, в калмыцком эмигрантском издании «Улан Залата», вышел в свет документальный рассказ участника белого движения, донского казака-калмыка Санжи Балыкова об одном из лучших воинских формирований Донской армии периода гражданской войны - 80-м Зюнгарском Калмыцком полку, в составе которого воевал и сам автор повествования.

Долгое время, изучая гражданскую войну в России, мы вынуждены были смотреть на нее глазами лишь одной стороны. Сейчас у нас есть возможность переосмыслить события того далекого прошлого и вспомнить о том, что по другую сторону линии фронта сражались и наши с вами соотечественники, отстаивая свое право на жизнь.

«Возникновение Зюнгарского Калмыцкого полка, - пишет Балыков, - первый случай, когда донские калмыки за свое двухвековое пребывание в звании и положении донских казаков получили свою отдельную воинскую часть. Полк этот был сформирован в мае 1918 г. в станице Константиновской. Полк был четырехсотенного состава и состоял преимущественно из казаков Платовской, Бурульской и Граббевской станиц. Первым командиром полка был есаул Суворов...»

Сразу же зюнгарцы вступили в сражения «с красноармейскими частями по очищению Сальского округа». В октябре 1918 г. полк перебросили в Ставропольскую губернию, где, в районе сел Киста, Яшалта, Джалга, Киевка и других он вел беспрерывные бои в течение трех месяцев.

В конце декабря зюнгарцы получили приказ выдвинуться на Воронежском направлении, «...где хоперцы, устроив очередное братание, оголили фронт...», который и без того продолжал безудержно катиться на юг. По пути ими была отбита попытка красных силами бригады захватить окружную станицу Великокняжескую...

На Донце у станицы Каменская белоказаки сумели остановить продвижение противника и приступили к реорганизации своих частей. Зюнгарский полк пополнился калмыками из Сальского округа, Кавказской армии и из других казачьих формирований. Буквально все калмыки стремились стать зюнгарцами, потому что «... целый полк состоит из одних калмыков, и что здесь, не стесняясь, говорят по-своему, в походе поют калмыцкие песни...»

«Наступила весна 1919 года. Воспрянули духом донцы, решительнее и упорнее стали нажимы на красных. Зюнгарцы под командой Губкина в первых числах апреля сделали первый удачный почин в Подрепнинской операции. У села Средне-Говейное зюнгарцы атаковали батальон красных, дошли до удара холодным оружием, порубили и взяли в плен роту пехоты... Начальник дивизии генерал Савельев, наблюдая за атакой зюнгарцев, говорят, танцевал от радости...»

Во время рейда в тыл станции Глубокая были убиты казаки Бат-лаевской станицы Саргинов и Балданов. Тела остались лежать у самой цепи красных. Ночью подхорунжий Цебеков из станицы Граббевской в одиночку пешком одного за другим вынес их на себе, что называется «из-под носа врага».

«На другой день красные заставили нашу дивизию спешно и беспорядочно отступать на переправу. Но зюнгарцы и тут не растерялись, наш полк без приказания начал прикрывать отступление, перейдя в контратаку. Начальник дивизии прислал нам приказание «не зарываться».

Калмыцкий полк участвовал в прорыве к восставшим верхнедонцам, затем в знаменитом Мамонтовском рейде. «...Зюнгарцами Мамонтов был доволен. При обратном прорыве у Коротояка Мамонтов ездил к генералу Шкуро и в качестве эскорта взял с собой зюнгарцев, которых представил Шкуро, как боевой полк...».

В январе 1920 года зюнгарцы получили солидное пополнение: около двухсот калмыков-казаков, переведенных из Сальского полка. Таким образом калмыцкая часть стала шестисотенной. Командование ею, к радости зюнгарцев, принял полковник Тепкин.

«При Тепкине мы участвовали в памятном по жертвам походе по безлюдной Заманычской степи на станцию Торговую. Несмотря на голод и холод, цель набега была блестяще достигнута. Конница Буденного, захваченная ночью врасплох, бросив все, пешком бежала до следующей назад станции - Шаблиевки...».

Донской армии пришлось заночевать в открытой степи при двадцатиградусном морозе. Полуголодные, уставшие казаки начали насмерть замерзать кто где лег. Части без боя теряли до половины личного состава.

«В этом несчастном походе зюнгарцы показали далеко превосходящую остальных выносливость... из Зюнгарского полка вышло с обмороженными частями тела только 47 человек, из них десять русских офицеров. Замерзшего насмерть у нас не было. Правда, мы всю ночь не ложились и танцевали, ели и сырое мясо, но зато победили природу...».

В военном деле казаки, несомненно, были профессионалами. А для калмыков война на протяжении многих веков вообще являлась образом жизни.

Лучшими в мире наездниками их называли Илья Репин, Алексей Писемский, Николай Гоголь... Противостоять калмыцкой коннице (и история это доказывает) всегда было делом нелегким. В калмыке генетически заложено умение воевать. И зюнгарцы в этом смысле не были исключением. Как «белые» не брали в плен буденновцев, так и «красные» не желали видеть живыми калмыков. (Кстати, лучшей похвалой у тех же буденновцев для умелого наездника считалось выражение «держится в седле как калмык»). Невозможность победы над калмыками в бою с лихвой «окупалась» кровью их жен,
детей и стариков...

«При дальнейшем отступлении зюнгарцам пришлось увидеть остающихся по невозможности дальше следовать своих беженцев-калмыков. Происходили душераздирающие сцены расставания перед захватом беспощадного врага, матерей с сыновьями, жен с мужьями... Редко кто не плакал, проходя мимо оставляемых на произвол судьбы без надежды когда-нибудь увидеть наших родных и знакомых, женщин, детей и стариков...».

В горах под Новороссийском практически без боеприпасов насмерть стоял 3-й Калмыцкий полк под командой есаула Абушинова, состоявший, в основном, из молодых казачат, прикрывая эвакуацию Белой армии. И лишь когда последний пароход покинул Цемесскую бухту, полк сдался на милость победителей. Пленных калмыков «пропустили» сквозь строй, рубя шашками каждого второго...

А в это время в районе Адлера соотечественники из Зюнгарского полка прикрывали погрузку большой партии донских казаков, стремившихся перебраться в Крым к Врангелю.

«Красное командование, учитывая наше безвыходное положение, предъявило ультиматум о капитуляции на довольно тяжких условиях. Ультиматум этот нашим начальством дан был на обсуждение по полкам. После митингов большинство полков приняло ультиматум к выполнению. Наш полк не митинговал. ...Зюнгарцы собирали винтовки и с решительным видом разбирали патроны, брошенные другими частями. На это многие обратили внимание. На том же берегу, после ухода сдающихся, потребовалось выставить в сторону красных заслон. Ни один командир полка не решился дать приказание своей части. Только полковник Тепкин немедленно послал свою вторую сотню, которая и погрузилась последней с командиром полка. Для зюнгарцев обстановки, предполагающей к неисполнению приказаний, не существовало... Прибыли в Крым. Прибывшие части осматривал новый «Главвсюр» (Главнокомандующий вооруженными силами Юга России - прим. авт.) генерал Врангель. Так как кроме нашего полка не было целой и вооруженной части, то парадировать перед новым главкомом пришлось только нашему полку...».

Крымский период в летописи Зюнгарского полка, который с самого начала Таврической операции был в составе 2-й Донской дивизии Донского корпуса, ничем особенным не отличался от времени, проведенном им в непрерывных боях на юге России. Как и на Дону, радость локальных побед сменилась горечью общего неуспеха. Разве что только один из боев может выделиться из общей массы бесчисленных сражений.

«13 августа был целодневный бой с частями 2-й Красной Армии, командующим которой был бывший строевой урядник Ока Городовиков, казак-калмык Платовской станицы. Бой официально был удачный, красные были потеснены. Но ценой таких потерь мы никогда не покупали успех. Лошадей убитых и раненых было 78, казаков 22, из коих 5 убитых. Офицеров раненых - 7: Куберлинов, Буджалов, Илюмжинов, Сельнинов, Андреев, Трудников и Позднеев. Убит и оставлен был у неприятеля Вс.-С. Савельев...».

Как известно, поход генерала Врангеля закончился трагически для белого движения. Армия барона вынуждена была запереться в Крыму. Здесь от тифа скончался любимый командир зюнгарцев полковник Тепкин...

Какое-то время врангелевцам удавалось сдерживать противника на внешних границах полуострова.

«Трудны были условия сидения по морозу на Татарском валу, на Сиваше у Тюп-Джанкоя, но, пока сидела наша бригада, попытки «красных» перейти Сиваш кончались неудачей. Не успели мы уйти оттуда, сдав участок какому-то немецкому полку, как «красные» в туже ночь перешли Сиваш... Зюнгарцы до самой Керчи были в арьергарде...».

Дальше - палубы пароходов союзников, Константинополь, Чилин-гир, Кабаджа, английский обоз и расселение по разным странам.

Те, кто остался верен присяге, данной раз и навсегда, навеки покинули Родину. Среди них и отважные воины 80-го Зюнгарского Калмыцкого полка, с честью выполнившие свой долг перед Россией, той Россией, которую они защищали не щадя живота.

«В заключение хочу сказать, - пишет Балыков, - что я не утверждаю, что Зюнгарский полк был самый боевой полк. Если сказать, что Зюнгарский полк был одним из самых боевых полков в Донской армии, это будет правда. Кроме того наш полк имел два неприсущих другим частям качества. Это безусловная надежность в смысле верности своему долгу и несравненная выносливость в перенесении холода, голода и других лишений. Одно то, что наш полк единственный в Донской армии, который перенес свою долю бремени на всем протяжении гражданской войны без каких бы то ни было расформирований и переформирований, почти при неизменном составе и одном названии, должно говорить многое».

Автор : Лари Илишкин

Комментарии

test