Закрыть
Новости Бурятии

Сакура в снегу

20:51
1233
О бедном японце замолвите слово
Сакура в снегу


В Бурят-Монголии для содержания и трудоиспользования военнопленных были созданы два лагеря: Джидинский лагерь №28 с лимитной численностью 4000 человек для обеспечения потребностей в трудезых ресурсах Джидинского вольфрамо-молибденового комбината; Улан-Удзнский лагерь №30 с лимитной численностью в 14000 человек для использования спецконтингента в промышленных и лесозаготовительных предприятиях республики.

В 1945 году с октября по декабрь в Бурят-Монгольскую АССР было завезено 17817 военнопленных японской армии, из них 13377 человек направлены в лагерь №30, 3940 человек — в лагерь №28.

Лагерь № 30 в начальный период функционирования имел 17 отделений, которые были разбросаны по г. Улан-Удэ и территории республики от поселкэ Турка до хоринских лесов, были его отделения в п. Листвянкa Иркутской области и в лесах в районе ст. Горхон.

На всех этих точках нужно было иметь жилье для военнопленных, столовые с кухнями, лазареты, бани, сушилки дня одежды, дезакамеры, изоляторы для заразных больных, прачечные, мастерские для обуви и одежды, разные складские и подсобные помещения, овощехранилища, ледники, помещения для администрации, жилье для конвоиров и обслужиеающего персонала и многое другое, без чего нормальная жизнь лагерей невозможна. Кроме того, надо было огородить жылые зоны в соответствии с определенными строгими правилами, не говоря уже о налаживании продовольственного, вещевого, медицинского и санитарного, топливного и иного снабжения.

7 декабря 1945 года, изучив создавшееся положение, наркомат внутренних дел республики подготовил заместителю наркома внутренних дел СССР подробную докладную записку о состоянии лагерей для военнопленных японской армии. В ней отмечается, что «лагеря и лагерные отделения к моменту поступления военнопленных были не подготовлены».

Предприятия и ведомства не сумели обеспечить новое строительство и ремонт имеющихся помещений строительными материалами и инструментами, во-вторых, поступление военнопленных оказалось форсированным и застало всех врасплох.

В Улан-Удэ у лагеря №30 были отделения:
- п. Южлаг (для мясокомбината, управления стр. материалов при СНК БМАССР и суконной фабрики) - 2816 человек на 7 декабря 1945 года
- ПВЗ - 1936 человек
- авиазавод - 1400 человек
- лесозавод - 495 человек
- Б-Мгражданстрой - 579 человек
На одного военнопленного в среднем по лагерям приходилось по 1,25 м2 полезной площади, что значительно ниже нормы.

Пропускная система в жилые зоны фактически бездействовала. Военнопленные на работе имели свободный контакт с работниками предприятий и населением.

Специализированное стационарное лечение больных проводилось во вновь организованном специальном госпитале № 944 наркомздрава Бурят-Монголии, рассчитанном на 400 коек. Это учреждение располагалось на станции Дивизионная под г. Улан-Удэ, на территории войсковой части в помещениях барачного типа, почти не приспособленных для лечения больных. На 10 декабря 1945 года в госпитале содержался 251 человек, к этому времени в госпитале умерло 11 военнопленных. Питание больных обеспечивалось через снабженческую сеть лагеря № 30 с огромным трудом.

На мясоконсервном комбинате военнопленные были заняты на заготовке древесины, разделке на складах, ручной трелевке, выпускали пиломатериалы, строили помещения, осуществляли погрузку и разгрузку всевозможных грузов, производили земляные и разные работы, средний вывод составлял в дань 238 человек.
На суконной фабрика Наркомтекстпрома СССР военнопленные строили жилье, служебные помещения, промышленные сооружения и производили разные работы. Средний вывод в день был 40 человек.
На Улан-Удэнский паровозостроительном заводе средний вывод составлял 1009 человек.

По известным причинам производительность труда была везде низкой и колебалась от 50 до 59%, выработка на один человеко-день — от 4 р. 80 коп, до 6 р. 30 коп.

В лагере № 30 выявили 830 специалистов — по строительству, промышленных рабочих, инженеров и техников других отраслей производства.

В марте 1946 года года лагерь № 30, ставший громоздким и трудным для управления, приказом МВД СССР был разукрупнен, и лимит численности спецконтингента уменьшен до 7000 человек, За лагерем в основном были сохранены отделения, обслуживающие лесную промышленность. Остальные, спец-контингент которых использовался на промышленных предприятиях г. Улан-Удэ и республики (паровозовагонный завод, авиационный завод, Гусиноозерские угольные шахты, трест «Бурмонголгражданстрой» и некоторые другие), были переданы вновь организованному лагерю № 6. В оздоровительном лагерном отделении № 14 лагеря № 30 в поселке Южлаг содержалось 1016 человек

В лагере № 30 за январь—июнь 1946 года было совершено 14 побегов 18 военнопленные. Из жилых зон лагерных отделений бежало 11 человек, с рабочих мест — семеро. Всех 18 военнопленных задержали на первый и второй день.

В мае 1946 года свыше двухсот военнопленных первого отделения лагеря № 6, отработав в цехах паровозостроительного завода вторую смену, глубокой ночью возвращались в свое расположение без единого охранника.

Военнопленные выехали из Улан-Удэ в Находку в середине мая 1948 года. К осени этого же года на территории Бурят-Монголии оставалась 206 военнопленных японской армии, по различным причинам не подлежащих репатриации, 166 пленных корейцев и 23 немца, в разное время доставленных в лагеря МВД республики. Можно лишь предположить, что это в основном были офицеры органов разведки и контрразведки и лица, активно противоборствовавшие идеологическому воздействию в лагерях.

Лагеря МВД, сначала № 6, потом № 30 были расформированы, имущестзо сдано на склады, а помещения по акту переданы хозяйственным органам.

Всего же военнопленные лагеря № 30 за период с 1 ноября 1945 года по 1 января 1948 года заготовили 875600 м3 леса, общая плановая стоимость которого составила 1 млн, 516100 рублей, построили 21 жилой дом с общей площадью 26000 м2 , два коммунально-бытовых помещения и десять промышленных сооружений. Валовая сумма зарплаты военнопленных лагеря составила 34 млн. 066 тыс. 100 рублей.

В списке военнопленных, похороненных на кладбище лагерного отделения № 1 лагеря N9 30 в посёлке Южлаг г. Улан-Удэ, 71 фамилия, на кладбище первого отделения лагеря № 6 (паровозостроительный завод) — 39, на кладбище второго отделения этого же лагеря (Улан-Удэнский авиазавод)— 18 и т. д. При строительстве одного из корпусов технологического института бульдозером сравняли с землей кладбище лагерного отделения лесозавода (№2 лагеря № 30) и над прахом 25 японцев проложили дорогу. Сохранилось и обихаживается кладбище госпиталя № 944, где похоронено немало военнопленных.

B. ГАРМАЕВ. Сакура в снегах Забайкалья. // Байкал, №6 ноябрь-декабрь 1992 года, стр. 10-83

С отголосками войны СССР с Японией я столкнулась в середине 90-х годов прошлого века. МИД России по итогам визита Б.Н.Ельцина в Токио рекомендовал регионам страны, где были захоронения японских военнопленных и интернированных, всемерно оказывать поддержку японской стороне в решении вопросов, связанных с проведением мероприятий по посещению мест захоронений родственниками, эксгумации и вывозу их останков на родину.

Правительством Республики Бурятия было выпущено распоряжение, по которому работа по благоустройству японских кладбищ на территории республики, мероприятия по захоронению останков совместно с Минздравом Японии возлагались на благотворительный Фонд «Сибирское интернирование» (руководитель Базарова О.Д.), который и по ныне проводит эту работу. В самой Японии на государственном уровне принята программа сбора останков японских военных по всему миру, где проходили военные действия с участием японских армии.

Первое мероприятие по эксгумации останков японских военнопленных проходило в с.Турка Прибайкальского района на огородном участке местного жителя. Такой «обремененный» участок земли получил хозяин после войны и он мог заровнять эти едва приметные бугорки. Все эти годы, почти 50 с лишним лет, он не смог решиться на это, так и жил с этим захоронением, сея картошку по краю участка. К сожалению, уже не помню фамилию хозяина и прошу прощения за это у его семьи.

Для японской делегации, которая состояла из чиновников Минздрава Японии и группы волонтеров из числа родственников, это было потрясением и открытием для себя духовности русского народа, такой чистой и бескорыстной убежденности, что надо беречь память даже таких безымянных воинов, врагов, не врагов, независимо от веры и национальности. Истинно русское отношение к памяти человека.

В этой группе был господин Тори Казумаса из Toyokawa, руководитель местной организации родственников интернированных японцев в Бурятии, самый опытный по участию в таких экспедициях. Его отец захоронен на официальном кладбище в пос. Стеклозавод.

В связи с этим, вспоминается другой маленький «инцидент», с точки зрения самих японцев. На одном из захоронений, пожилой японец из числа родственников после проведения мероприятия по поминовению, когда уже все собрались уезжать, вдруг побежал к какому-то бугорочку, упал, начал гладить землю и зарыдал. Потом затих и стал говорить, быстро-быстро, как будто хотел успеть сказать что-то самое главное своему отцу. Другие члены делегации при этом деликатно стояли, отвернувших от него, терпеливо ждали и по выражению их лиц было видно, что они плачут в душе вместе с ним.

Хочется верить, что жив и здоров Тори-сан, занимается своим любимым делом. И может быть, вспоминает иногда ту встречу и нашу землю, где его отец нашел упокоение. И на том же кладбище, недалеко от японского захоронения, закончил свой земной путь и мой отец.

«Не знает покоя!

Поистине мир в наши дни,

будто утлая лодка,

и по волнам не плывет,

и от берега отдалился», - написал японский поэт Сайге в 12 веке и оказался прав до настоящего времени.

Автор: Светлана Дашицыренова

Комментарии