Китайские Триады репатриируют из Европы в Китай вывезенные европейцами китайские музейные экспонаты.

00:01
171
Последние несколько лет крупнейшие музеи Европы подвергаются атакам китайской мафии. Эксперты уверены: за кражами стоят власти Китая, которые таким образом возвращают утраченное наследие своей страны
Китайские Триады репатриируют из Европы в Китай вывезенные европейцами китайские музейные экспонаты.

Схемы краж стали понятны позднее, однако их наглость поражала с самого начала. Этот шабаш начался в Стокгольме в 2010 году, когда одним летним вечером на улицах вдруг загорелись автомобили. Их подожгли для отвлечения внимания полиции. Как только тачки вспыхнули, воровская шайка рванула к королевской резиденции и прорвалась к Китайскому павильону в окрестностях дворца Дротнингхольм. Там грабители прихватили все, что хотели из постоянной экспозиции предметов искусства и антиквариата. Позднее полиция расскажет журналистам, что преступники на мопедах добрались до ближайшего озера, утопили там байки и скрылись на катере. На ограбление у них ушло меньше шести минут.

Месяц спустя в норвежском Бергене злоумышленники спустились со стеклянного потолка и забрали 56 произведений из китайской коллекции музея Коде. Затем они наведались в Англию, где отметились в университетском музее Востока в Дархеме и нанесли визит в музей Кембриджского университета. А в 2013 году снова заглянули в музей Коде. Там они стащили еще 22 артефакта, которые пропустили во время первого налета.

Если бы служба безопасности Дворца Фонтенбло, впечатляющей резиденции французских королей в предместье Парижа, была в курсе происходящего, возможно, она бы смогла догадаться, что они следующие.

Насчитывающий более 1500 помещений дворец представляет собой полный сокровищ лабиринт. Но когда бандиты заявились туда в утренних сумерках 1 марта 2015 года, они не мешкая направились в Китайский музей императрицы Евгении. В галерее, созданной хлопотами супруги Наполеона III, хранились такие раритеты, что их стоимость было невозможно подсчитать.

Многие годы судьба этих сокровищ была крайне щекотливым вопросом, поскольку основная часть коллекции была вывезена французскими солдатами из Китая в 1860 году, после разграбления Старого летнего дворца в Пекине.

В предутреннем полумраке грабители пробежали к юго-западному крылу замка в Фонтенбло и разбили окно. Залезли внутрь и, ступая по осколкам стекла, и быстро разграбили императрицын клад. Семь минут спустя их уже не было. Налетчики унесли с собой 22 наиболее ценных реликвии: фарфоровые вазы, мандалу из кораллов, золота и бирюзы, химеру из перегородчатой эмали и многое другое.

Полиция прибыла быстро, но ловить было уже некого. Перед исчезновением преступники залили место преступления пеной из огнетушителя, снежные хлопья которой, как они, видимо, думали, уничтожат отпечатки пальцев, следы и другие улики, способные помочь в их разоблачении. «Воры отлично знали, что они делают и чего хотят», — заявил прессе президент музея Жан-Франсуа Эбер. Они были, «вероятно, профессионалами высокого класса». Ограбление, добавил, он, стало «ужасным ударом».

После налета на Фонтенбло кражи продолжились по всей Европе, подчас их совершали в дерзкой, киношной манере. Реальный масштаб преступной кампании невозможно определить, потому что многие хищения не попадали в газеты. Специалисты по безопасности и сотрудники музеев неохотно оповещают о собственных провалах, поскольку одни желают избежать конфуза, другие — сэкономить на повышении уровня защиты.

Но в тех кражах, которые стали-таки достоянием общественности, прослеживается поразительное сходство. Преступники осторожны и профессиональны. Кажется, будто они работают по заказному листу, не обращая внимания на крайне ценные предметы, которые в нем не указаны.

Каждый раз воров интересовали только произведения искусства и антиквариат из Китая, особенно те предметы, которые были награблены иностранными армиями. Многие из них широко известны в мире, а это значит, что их практически невозможно сбыть, а тем более выставлять. Большинство шедевров вернуть так и не удалось. Они будто испарились.

Еще после первого ограбления, в Стокгольме, полицейские заявляли, что по их опыту это была работа на заказ. По мере того как преступления множились, росло и подозрение, что их совершали по наводке из-за рубежа. Но если это было так, напрашивался закономерный вопрос: кто был заказчиком?

Китайский реванш

Большую часть XX века казалось, что китайские лидеры едва ли озабочены судьбой утраченных и разграбленных сокровищ страны. Предметы искусства считались признаком буржуазного упадничества, больше подходящим для уничтожения, чем сохранения. Однако к началу двухтысячных Китай стал богатой, уверенной в своих силах и определенно менее коммунистической страной. И судьба расхищенного национального достояния оказалась в фокусе интересов государства и народа.

Появившаяся в Поднебесной прослойка плутократов – членов местного клуба миллиардеров — вдруг начала с головокружительной скоростью скупать артефакты. Для этой новой породы сверхбогатых коллекционеров выкуп китайского искусства предоставлял возможность не только похвалиться состоянием, но и похвастаться своим нарочитым патриотизмом.

Одновременно начались и менее заметные мероприятия по возвращению шедевров на родину. Один из самых могущественных китайских промышленных конгломератов – государственная China Poly Group – запустил негласную программу по обнаружению и возвращению культурных ценностей. Во главе Poly, индустриального гиганта, который торгует всем – от драгоценных камней до баллистических ракет, стоял бонза из Коммунистической партии Китая, который набрал для этого проекта партийных функционеров, связанных с китайской военной разведкой.

Не осталось в стороне и собственно правительство, которое действовало через сеть государственных агентств и контролируемых компартией неправительственных организаций. В 2009 году, за год до налета в Стокгольме, Пекин заявил, что намерен направить в различные американские и европейские учреждения «команду охотников за сокровищами». Музеям о целях этой миссии не сообщили. Собирались ли китайцы просто оценить собрания, вести научные исследования или на месте потребовать произведения искусства назад? И что еще важнее, для кого именно визитеры собирали информацию?

Когда китайский культурный десант из восьми человек заявился в нью-йоркский музей Метрополитен, его возглавлял археолог, а в составе были представители китайских государственных СМИ и сотрудники пекинского Дворцового музея. Пока они вынюхивали и расспрашивали об экспозиции, один из участников группы, исследователь по имени Лю Ян, приобретший недобрую славу за свое рвение в каталогизации утраченных китайских сокровищ, рыскал по длинным музейным коридорам в поисках объектов искусства, которые он мог бы опознать. Визит завершился без происшествий, однако смена тактики была очевидной: Китай был больше не намерен удовольствоваться бездеятельными надеждами на возвращение своих культурных ценностей. Охота началась.

За Юаньминъюань

У охотников за китайскими сокровищами было множество целей. Согласно подсчетам правительства, с 1840 года из Поднебесной исчезло порядка 10 млн различных раритетов. Работы, которые представляют для китайцев наибольшую ценность, были утрачены во время так называемого Столетия унижений – с 1840 по 1949 год, когда иностранные державы вновь и вновь отщипывали от страны кусочек за кусочком. Ныне правящая КПК провозгласила одной из своих целей вытащить Китай из этого затянувшегося периода упадка, и возвращение разграбленного служит несомненным доказательством – осязаемым, видимым, превосходным – возрождения страны.

Самые значимые шедевры, безусловно, те, которые в 1860 году вывезли британские и французские солдаты, разграбившие Старый летний дворец (Юаньминъюань). Дворцовые сады, архитектура, убранство слыли одними из красивейших в мире. Хоромы ломились от бесценных диковин, среди которых достойное место занимал фонтан, украшенный 12 отлитыми из бронзы головами зверей китайского зодиака.

Когда войска европейцев ворвались в дворцовый комплекс, разграбление вылилось в исступленную вакханалию. Солдатня вытащила оттуда все, что могла унести. Зодиакальные головы были выдраны из их гнезд и вывезены в качестве трофеев. Когда солдаты забрали все, что смогли, они подожгли оставшееся – по их словам, как возмездие за пытки и убийство британских эмиссаров, которые попытались вести переговоры с китайцами. Подвалы дворца были настолько обширны и запутаны, что 4,5 тысячи бойцов потратили три дня, пока сожгли все.

Большую часть добычи отвезли в Европу, где она разошлась по частным коллекциям или в качестве подарков оказалась в собственности королевских домов. Британской королеве Виктории преподнесли пекинеса – одну из пяти первых собак этой породы, доставленных в Европу. Не постеснявшись происхождения песика, королевская особа назвала его Looty (от английского Loot — добыча, награбленное).

В Китае все еще жива память об уничтожении Старого летнего дворца. От былого великолепия комплекса остались одни руины, которые власти намеренно не разбирают и не восстанавливают – чтобы эффективнее подогревать в народе обиду за национальное унижение и патриотизм.

«Хороший тон китайской элиты»

В 2000-м китайский сегмент глобальной арт-торговли не превышал одного процента. К 2014 году он вырос до 27%. Рынок художественных ценностей Поднебесной настолько раскален, что даже кажущиеся заурядными предметы китайского искусства способны наэлектризовать атмосферу на аукционах.

В 2010-м в одном из безликих пригородов Лондона была выставлена на торги китайская ваза высотой 40 см. Оценена она была в 800 тысяч долларов. Через полчаса финальная заявка, сделанная, как сообщают, анонимным покупателем из материкового Китая, составила 69,5 млн долларов. Хотя происхождение именно этой вазы было неясным, однако за похожие предметы, история которых восходит к разграблению Китая, коллекционеры готовы платить огромные деньги. «Приобретение вывезенных предметов искусства стало хорошим тоном в среде китайской элиты», — объяснял в интервью China Daily директор аукционного дома Beijing Poly Auction Жао Сю.

В 2014 году превратившийся в миллиардера водитель такси Лю Ицянь заплатил 36 млн долларов за фарфоровую «пиалу с петухами», столь притягательную, потому что когда-то она принадлежала императорскому дому. Приобретя сосуд, нувориш вызвал бурю возмущения в китайской прессе тем, что решил выпить из него чаю. Несколько месяцев спустя он отвалил еще 45 млн долларов за тибетскую вышитую шелковую танку эпохи династии Мин. «Пока мы молоды, нам вдалбливают, что европейцы нас обокрали, — признавался Лю в интервью «Нью-Йоркеру», — но, может быть, это не вся правда. Ведь что бы у нас ни похитили, мы всегда можем заполучить это назад». Комментировать это высказывание он впоследствии отказался.

Миссия Зодиак

Столкнувшись с китайской кампанией по репатриации культурных ценностей, а также пронесшимся по Европе цунами краж, музеи перешли к обороне. Некоторые уперлись, настаивая на законности приобретения своих коллекций и рекламируя китайцам преимущества популяризации их культуры в мире. А другие по-тихому заколотили ящики с реликвиями и отправили их назад в Поднебесную, надеясь таким образом избежать хлопот как с ворами, так и с официальными властями.

В 2013 году, к примеру, им были переданы две из пресловутых зодиакальных голов, кролик и крыса, принадлежавшие ранее кутюрье Иву Сен-Лорану. Торги, на которых их собирались продать, были поспешно отменены. Китайские чиновники намекнули руководству аукционного дома Christie’s, что, если головы будут проданы, это приведет к «серьезным последствиям» для их бизнеса. Вскоре после возвращения артефактов Christie’s стал первым международным аукционным домом, который получил лицензию на прямые операции в КНР.

Между тем начальство дважды ограбленного музея Коде однажды получило весточку о судьбе одного из украденных у них произведений. По слухам, вещица проделала путь обратно в Срединную империю и теперь выставлена в аэропорту Шанхая. Казалось бы, открывалась прекрасная возможность вернуть шедевр, но обернулась она только новыми разочарованиями. Полиции Бергена не хватало полномочий, чтобы довести это дело до законного финала. А официальные норвежские власти, не готовые идти на обострение отношений с Пекином, предпочли эту щекотливую тему замолчать. «Если мы заявим, что предмет находится в Китае, они скажут – докажите», — объясняет глава норвежского подразделения по борьбе с незаконным оборотом художественных ценностей Кеннет Дидриксен. Поэтому они сдались.

Бывший полицейский Роальд Элиассен, назначенный после второго взлома главой службы безопасности Коде, убежден: лучшее, что может сейчас сделать музейное руководство, это попытаться защитить оставшиеся коллекции. Вернуть украденное, скорее всего, уже никогда не удастся. «Китайские власти не считают, что они воруют. Они уверены, что возвращают то, что принадлежит им по праву. Любые претензии они не будут воспринимать всерьез. Это самая большая проблема».

Лю Ян, китайский эксперт-ищейка, некогда рыскавший по закуткам Метрополитен-музея, не готов однозначно осуждать взломщиков, нанесших удары по европейским хранилищам искусства. Особенно по таким, как Фонтенбло, в котором, по его словам, хранится больше награбленного китайского добра, чем в любом другом художественном учреждении на планете. «Экспонирование этих предметов в европейских музеях – воровство само по себе. Они просто выставляют реликвии, без должного уважения, — возмущается Лю. – Я осознаю, что мы не сможем вернуть все утраченное до конца моей жизни. Но мы никогда не сдадимся, никогда не остановимся. И не важно, каких усилий это потребует. Мы хотим, чтобы народ Китая видел: все, что принадлежало нам, возвращается на родину».

Фото: Одна из зодиакальных голов/Кадр из фильма BBC

И самый желанный приз — и крайне труднодостижимый – это полный комплект бронзовых изваяний от фонтана в саду Старого летнего дворца. Пять из них все еще не обнаружены. «Мы ищем их уже сто лет», — вздыхает Лю Ян. Сейчас эти поиски вышли на новый уровень.

В 2000 году в структуре конгломерата China Poly Group была создана специальная контора для розыска шедевров китайского искусства и пополнения корпоративной коллекции — Poly Culture. И в том же году холдинг выкупил на аукционе три зодиакальные головы. С тех пор к ним прибавилась еще одна. Пятая и шестая сейчас находятся в Национальном музее Китая. Наконец, седьмая — в Столичном музее в Пекине.

«Эти головы символизируют наше отношение ко всей нации. Мы их любим и скорбим о них», — объясняет гендиректор Poly Culture Дзянь Иньчун. «Есть много способов вернуть их домой». И выкуп на аукционе – лишь один из них», — добавляет он без тени смущения. То есть он дает понять: методы не важны, значение имеет только результат: скульптуры должны вернуться.

«Мы не можем забыть, что эти творения были вывезены незаконно. Даже несмотря на то, что с ними хорошо обращались. Если вы похитите моих детей и будете хорошо о них заботиться, это не повод забыть о преступлении», — заключает китаец.